Пока мамонты не клонированы, но их уже ждет прекрасная среда обитания — Плейстоценовый парк. И даже если клонирование затянется этот парк, расположенный на северо-востоке Якутии, – вещь крайне необходимая. Это экологический и экономический резерв нашей цивилизации. Сегодня мы вновь поднимаем вопрос об этом уникальном проекте. Есть вещи, про которые не надо забывать, тем более, такие значимые для науки и республики.

Справка 
Плейстоценовый парк – заказник на северо-востоке Якутии в нижнем течении Колымы, в 30 километрах к югу от посёлка Черский, в 150 километрах к югу от побережья Северного Ледовитого океана. В заказнике проводится эксперимент по воссозданию экосистемы «мамонтовых тундростепей», которые были характерны для больших территорий Северного полушария во времена плейстоценового ледникового периода (длившегося в период 2,5 миллиона – 12 тысяч лет назад). Считается, что «мамонтовые тундростепи» были в десятки раз более продуктивными, чем существующие сейчас на их месте лесотундровые и болотисто-тундровые биоты. Система деградировала до нынешнего состояния в результате вымирания крупных травоядных около 10–12 тысяч лет назад (мамонта, шерстистого носорога, большерогого оленя и других). По мнению многих учёных, главные виновники исчезновения этих животных — охотники верхнего палеолита. Идея Плейстоценового парка состоит в том, чтобы внедрить сохранившиеся виды мегафауны с целью воссоздания почв и ландшафтов, характерных для мамонтовых тундростепей

ПАСТБИЩНЫЕ ЭКОСИСТЕМЫ

Большую часть севера занимает  вечная мерзлота. Сегодня климат на планете теплеет, и есть опасность, что мерзлота начнет таять и превращаться в мощнейший источник парниковых газов. Единственным доступным экологическим способом сдерживания таяния мерзлоты, по мнению ученого Сергея Зимова, является восстановление пастбищных экосистем, которые были характерны для эпохи плейстоцена.

С этой точки зрения попытка восстановить экосистему «мамонтовых тундростепей», которая существовала на севере Сибири до того, как туда в плейстоценовую эпоху пришёл человек, уже не кажется просто желанием ученого заглянуть в прошлое. Сам Сергей Зимов уточняет, что он и его коллеги не занимаются конструированием новой экосистемы – они стремятся восстановить то, что было до появления человека. Они пытаются возродить то, что природой апробировано миллионами лет. Пастбищные экосистемы с успехом развивались на всех континентах, во всех природных зонах. Единственное, что предлагается сделать – остановить истребление диких животных и способствовать их расселению так, чтобы они за зиму съедали всю траву, выросшую на лугах севера. Если где-то из-за пожара или потепления климата начнётся таяние вечной мерзлоты и связанная с таянием подземных льдов эрозия почв, то уже на следующий год здесь появятся травы, которые за счёт мощной корневой системы остановят движение разжиженных почв. А ещё через год на эти новые пастбища придут травоядные, которые, перекопав снег, охладят мерзлоту. Таким образом, здесь естественным путём появится экосистема, способная остановить эрозию.

Сегодня американские и зарубежные ученые едут в парк перенимать опыт. Каждый год для участия в летней школе на исследовательскую станцию вблизи посёлка Черский приезжает от 20 до 30 молодых аспирантов и профессоров. Именно для них, после того как появились первые результаты, начали организовывать экскурсии по Плейстоценовому парку.

ПРОГНОЗЫ ЭКОЛОГИЧЕСКОГО ЭКСПЕРИМЕНТА

Сегодня уже смело можно говорить о том, что экологический эксперимент удался. Видно, что природа там меняется. Со слов ученых, вместо заболоченных лугов появились участки, где можно увидеть, как табун лошадей поднимает клубы пыли. Почвы стали суше, поверхность – более ровной, кустов – меньше. Содержание азота и фосфора в почве увеличилось. Изменилась структура растительного покрова – из комарино-болотно-кочкарного возникает парковый ландшафт. Это происходит там, где давно появился выпас.

К слову сказать, выпас ведёт отсчёт с 1988 года с 25 голов якутских лошадей. Сегодня в парке живут лоси, лошади, северные олени. Из хищников – медведи, росомахи, рыси. В прошлом месяце с острова Врангеля завезли шестерых молоденьких овцебыков. На новом месте телята быстро освоились. В планах запустить в заказник крупную кошку – тигра или льва, основной задачей которой станет выбраковка больных среди самых крупных травоядных и регулировка численности волков. Сам исследователь склоняется, скорее, к первому варианту. Во-первых, все крупные кошки, которые жили в плейстоцене – вымерший подвид львов, населявший в эпоху плейстоцена Европу и Сибирь, по стратегии поведения были ближе к тиграм. Некоторые научные работы показывают, что они вели одиночную охоту и схожий образ жизни. Во-вторых, тигры не требуют акклиматизации. Но это случится нескоро, ведь чтобы поддерживать даже небольшую популяцию тигров – десять особей, нужно свыше тысячи травоядных. Пока это невозможно.

Кроме того, Плейстоценовый парк нуждается в лесных бизонах, которые сегодня сохранились в Канаде. Они должны будут заменить своих вымерших древних евразийских собратьев. Сегодня в Якутии начата реинтродукция лесных бизонов: в заповедник «Ленские столбы» несколько лет назад было выпущено 30 особей. Они там прижились и начали размножаться.

Кстати, о мамонтах. Поклонники Плейстоценового парка спорят друг с другом о том, каковы перспективы восстановления этого гигантского животного методами генной инженерии и его дальнейшего заселения в заказник. Ученый Зимов относится к этим планам с некоторой долей скепсиса: «Я считаю, что теоретически восстановить мамонта возможно. Но одним мамонтом заниматься неинтересно – придётся воссоздавать целую популяцию. Это несколько миллиардов долларов и порядка 80 лет работы. Я, к сожалению, таким временем не располагаю. Но если где-то найдутся энтузиасты-долгожители и решат эту проблему, то к появлению мамонтов будет готова привычная для них среда обитания, где их будут ждать знакомые соседи – бизоны, якутские лошади».